Как это было: Команда Калашникова

Автор заметок: Григорий Остров ([info]gostrov).

Началось все с того, что в 1990 году газета «Вечерняя Москва» вдруг решила провести конкурс знатоков и из победителей сформировать команду для игры в домике у Ворошилова. Ворошилов об этой инициативе даже не подозревал. Через пару туров конкурс заглох, но к счастью для дальнейшей судьбы московского ЧГК среди его участников оказался Алексей Коринский. Он разыскал остальных участников (в том числе Ирину Тюрикову), сформировал из них команду и включился с этой командой в работу только-только создаваемого Белкиным, Поташевым, Любимовым и прочими персонажами московского клуба.

На следующий год Лёша уже сам провёл конкурс в «Вечёрке». Вот тут я в него и включился. Помню, что на вопросы отвечал по принципу КВНа и чуть ли не все ответы у меня получились с эротическим уклоном. Был, например, вопрос, почему студенты какой-то электротехнической школы любят экзамен по соединению проводов на столбах. Правильный ответ: издеваются над преподавателями, которые вынуждены залезать на столбы, чтобы проверить правильность соединения. Я ответил, что они любуются ножками однокурсниц. Ну и остальное в том же духе. Тем не менее, занял второе место (первое, если не ошибаюсь, досталось Ире Афанасьевой).

Потом всех участников конкурса пригласили в редакцию «Вечёрки» на очную встречу. Дату помню точно: 19 октября 1991 года, лицейская годовщина и день рождения команды Калашникова. Вадим Калашников в конкурсе не участвовал, а на встречу попал потому, что, заинтересовавшись ЧГК, дозвонился до Владимира Молчанова, в тот момент ведавшего в фирме «Игра» самотёком игроков, и тот сказал: приходи такого-то числа туда-то.

Собралось под сотню человек, среди которых провели индивидуальный конкурс: эрудит-лото и несколько простых вопросов ЧГК с письменными ответами. По результатам отобрали двенадцать лучших. Точнее, одиннадцать отобрали, а у двух девушек оказался одинаковый результат. Лёша вызвал обеих на сцену и долго мучил их вопросами по «Винни-Пуху», которого обе то ли не читали, то ли безумно стеснялись. Наконец одна на совсем уж элементарный вопрос ответила и вошла в число двенадцати. Этих двенадцать случайным образом разделили на две команды по шесть и посадили играть в брейн-ринг. Надо было выбрать капитана. Мы, шесть незнакомых людей, посмотрели друг на друга, я ткнул пальцем в Вадима и сказал: «Ты самый длинный, будешь капитаном». Попал, как выяснилось.

Никаких кнопок не было, о готовности капитаны сигнализировали поднятием флажка. У нас в тот день всё ладилось, мы легко выиграли у второй команды (её капитаном был Андрей Троицкий, остальные, насколько я знаю, в ЧГК не задержались). В награду нам дали сыграть с настоящей командой Коринского (помню, что Ирина Тюрикова не хотела садиться за стол, её уговорили), мы выиграли и у неё. Четверо: я, Вадим, Катя (та девушка, которую мучили «Винни-Пухом») и Тахир Холматов решили играть вместе и дальше.

Надо было найти ещё двоих игроков. Я сразу вспомнил про Мишу Шейнина, друга моего свояка (мужа сестры жены) Володи Альперта. Разумеется, пригласив Мишу, нельзя было не пригласить и Володю. Так и образовалась команда. Нашей штаб-квартирой надолго стала квартира Володиной мамы у Красных ворот. Потом к команде прибилось ещё три человека, которые писали в редакцию телепередачи и оттуда были переправлены к нам, но они так и остались запасными.

Почему-то Владимир Молчанов заинтересовался нашей командой и решил нас тренировать. Помню, как мы впервые появились в офисе «Игры» на Большой Дорогомиловской. В очень тесном помещении несколько человек смотрели на видео англоязычную передачу. Передача называлась «Jeopardy!», а зрителей я впоследствии идентифицировал как Молчанова, Владимира Белкина и Сергея Пехлецкого. Так что могу сказать, что я присутствовал даже не при рождении, а при зачатии «Своей игры».

Первым нашим турниром стала телефонка, которая тогда была официальным чемпионатом МАК. 32 лучших команды приглашались на фестиваль в Днепропетровске за счёт организаторов. В первом туре мы ответили только на два самых элементарных вопроса из двенадцати. Зато во втором карта вдруг пошла, мы ответили на девять и вошли в десятку. Все звонили и после поздравлений спрашивали, что за новый игрок у нас появился: не могли поверить, что одним составом можно взять и два, и девять. В третьем туре у нас было восемь. Формула турнира оказалась очень удачной для нас, места определялись по двум лучшим турам. В марте 1992 года мы съездили на фестиваль «Рубиновые звёзды» в Днепропетровске, о котором будет рассказано отдельно. Здесь упомяну только, что Борис Бурда объявил там о конкурсе вопросников «Золотое сечение», и мы с Вадимом решились показать ему свои вопросы. Тандем Остров-Калашников работал после этого долгие годы: Вадим писал вопросы на тетрадных листочках, а я вбивал их в компьютер, изредка редактируя. Я, похоже, несколько лет назад, наконец, исписался, а Вадим остается одним из лучших вопросников планеты.

Летом 92-го Коринский с компанией провел третий и последний конкурс «Вечерней Москвы». Опять собрали в зале всех участников, опять проводили игры с залом и потом — брейн между лучшими. В зале выделялся один человек, химик по профессии. У Вадима Карлинского был такой конкурс — проверка памяти. Ведущий диктует всё удлиняющиеся фразы, игрок должен повторить все предыдущие плюс очередную, пока не собьётся. Примерно так:

— Осёл.

— Осёл.

— Два дикобраза.

— Осёл, два дикобраза.

— Три тупых тапира.

— Осёл, два дикобраза, три тупых тапира.

— Четыре черепахи чистили чеснок.

— Осёл, два дикобраза, три тупых тапира, четыре черепахи чистили чеснок.

Я доходил до восьмого шага: восемь весёлых волков выли в унисон вокализ великого Вагнера. Рекорд клуба составлял, кажется, одиннадцать. Химик дошёл до четырнадцати и готов был продолжать, но у Вадика кончились задания. Потом шестёрке лучших дали, как и нам год назад, сыграть брейн с настоящей командой — на сей раз с командой Калашникова. Химик разнёс нас под орех фактически в одиночку. У нас как раз ушел Тахир, нужен был игрок, и мы с Калашниковым тут же решили: надо брать, пока не поздно. Тогда все равнялись на две знаменитые команды Блинова и Мороховского, поэтому формулировка моя звучала так: «Если меня считать Друзём, то у нас появился Двинятин». Ну, не буду томить читателей, химика звали Валентин Мельников ([info]vmel), расписывать его дальнейшие подвиги не надо, все их знают.

Проблемы с составом на этом не кончились, Кате тоже понадобилась замена. Катя охотно с нами общалась, но играть ей стало неинтересно. Собственно, весь её интерес к игре вырос из восхищения личностью и эрудицией Фёдора Двинятина, и, пообщавшись с Фёдором в Днепропетровске, Катя свои игровые амбиции полностью удовлетворила. Почти год мы провели без постоянного шестого игрока, Миша Шейнин приводил своих бывших учеников, Мельников приводил друзей-эсперантистов, но надолго никто не задержался.

В этот период прошёл чемпионат Москвы по брейну, сделанный по телевизионным правилам, т.е. по правилам «царя горы». Вадим почему-то придти не мог, играли мы вчетвером: Володя жал на кнопку, мы с Валентином брали вопросы, ну и Миша иногда помогал. Игра шла, мы продержались на сцене весь первый день. На второй сдохли и не попали даже в тройку призёров, но сенсацией, безусловно, стали. Так вот, на том чемпионате мы обратили внимание на девушку, игравшую в студенческой команде Тюкова, не то Дюкова. Весной 93-го, когда команды Дюкова уже не существовало, на пилотных съёмках «Своей игры» эта девушка на равных сражалась с Ириной Тюриковой, и мы поняли, что хотим иметь её в команде не только из-за внешних качеств. Так у нас появился шестой игрок — Маша Пастухова ([info]marusya_p), и команда Калашникова обрела законченный вид.

Я не очень хорошо помню спортивные результаты тех лет. Летопись говорит, что в 94-м мы сделали дубль, выиграв чемпионаты Москвы по ЧГК и брейну. Брейн помню, ЧГК — нет. Не было ощущения собственной крутости. В последующих моих командах — «Китай-городе», команде Иткина, «Субботе» — амбиций было (и есть) больше. А тогда расклад сил в Москве был ясен: один монстр — команда Поташева и две команды, оспаривающие второе место — Коринский и мы. Главным были не спортивные результаты, а радость от общения друг с другом. Каждая тренировка становилась праздником. Мы не очень много отыгрывали вопросов, но самозабвенно играли в околоинтеллектуальные и совсем не интеллектуальные игры. А какие темы мы обсуждали за чаем! Однажды даже вывели формулу счастья.

Команда распалась в 95-м — в общем-то по моей вине, потому что мы с Володей ушли в телевизионный «Китай-город», а совмещать игру в двух командах оказалось невозможно. Но об этом в следующих сериях.

Комментарии к публикациям в ЖЖ: