Как это было: Тула—1992

Автор заметок: Григорий Остров ([info]gostrov).

Я как-то подсчитал, что за свою жизнь побывал примерно на 40 фестивалях. Далеко не рекорд, есть люди, побывавшие на сотне, но даже 40 запомнить невозможно, всё смешивается. Но вот тульский фестиваль 92 года я помню достаточно хорошо, чтобы спустя 13 лет написать что-то вроде отчёта.

Фестиваль поражал своим размахом: на нем было 64 команды. Организовал его Сергей Козлов. У нас тогда уже был Мельников, но ещё не было Маши, и шестым игроком поехала Катя Похмелкина. Во время первой же прогулки по Туле родился вопрос: «Что у Московского Кремля лежит, а у Тульского стоит?» Ответ: Ленин.

На ЧГК возникла первая на моей памяти и, возможно, вообще одна из первых апелляция на снятие. В вопросе спрашивалось, для чего электрический угорь выпускает разряды в воду (разумеется, с какими-то ещё дополнительными словами, отсекавшими неверные версии). Ответ: насыщает воду кислородом, чтобы привлечь добычу. Апелляцию написал Владимир Левентов-Левитан. Там было страниц пять текста, начиная с подробного расчёта энергии, необходимой для разложения воды и получения сколько-нибудь существенного количества кислорода, и заканчивая утверждением, что автор книги — источника вопроса учился вместе с Левентовым на биологическом факультете и был отчислен со второго курса за неуспеваемость.

Апелляция была событием из ряда вон выходящим, её обсуждали все и всюду. Не было никаких указаний в регламенте, что делать с некорректными вопросами, и, естественно, никакого АЖ. Предлагали соломоново решение: засчитать авторские ответы плюс ответы, в которых указывалось, что это невозможно. Думаю, если бы это решение было принято, вся история ЧГК пошла бы по другому пути. Но Левентов с помощью каких-то до сих пор непонятных мне умопостроений сумел убедить жюри, что в таком случае придётся засчитывать любую чушь, что равносильно снятию вопроса. Лично не слышал, но передавали, что на другой день Левентов хвастался, что все факты в апелляции выдумал от начала до конца и победил жюри исключительно самоуверенностью и силой авторитета.

Не помню наших результатов в ЧГК. Кажется, вошли в двадцатку и были этим вполне довольны. В игровом зале я обратил внимание на двух юных, очень милых и чем-то похожих девушек. У одной то ли на сумке, то ли на одежде болтался пушистый хвостик из меха неизвестного науке животного. За хвостик я и зацепился — сперва в буквальном смысле, а потом и в переносном, в качестве повода для знакомства. Девушка с хвостиком оказалась Таней Луговской ([info]lugovskaya), а девушка без хвостика — Леной Михайлик ([info]el_d). Губа у меня оказалась не дура: как выяснилось, я выцепил из толпы будущих чемпионов.

Но главным, ради чего затевался фестиваль, был брейн-ринг. 64 команды играли по олимпийской системе, в одном помещении и на одних вопросах. Всех загнали в накопитель — актовый зал местной школы, вызывали по две команды в класс для игры, потом победители возвращались в зал, а проигравшие отправлялись гулять по городу. Такая утомительная и вроде бы иррациональная система имела чёткую цель: все игры наблюдала телегруппа, отбирая кандидатов на телебрейн.

Бесконечное ожидание в актовом зале коротали кто как мог. Борис Бурда сел за пианино и пел свои песни, в том числе свеженаписанные «Постсоветские лимерики». Запомнился один — про деятеля из Риги, который

Призывал вместо свёклы

Сеять в Латвии смоквы

И не думал, что вырастут — фиги.

И с поющим Бурдой, и с жанром лимерика я тогда познакомился впервые. То и другое произвело на меня такое впечатление, что по возвращении в Москву я написал цикл лимериков по следам фестиваля. Художественной ценности они не имеют, а вот историческую — вполне. Например, чемпиона и второго призера ЧГК можно сегодня установить вот по этому лимерику:

Команда одесская Клейна

Сегодня немного расклеена.

Но всё-таки Песина

Она перевесила:

Как видно, по пейсам сильней она.

Но вернемся в актовый зал. По жеребьёвке нам в первом туре выпало играть с «Юмой». Виватенко подошёл познакомиться:

— Давно играете?

— Скоро год.

— Ха! Мы год назад уже фестиваль проводили.

В общем, юмовцы нас за соперников не признали. В ожидании вызова на брейн они затеяли футбол на сцене актового зала. Мячом служила пластмассовая пробка. Одну команду составила Юма, в другой играли Двинятин и Володя Альперт. Володя в какой-то момент забыл, что под ним не травяной газон, провел чересчур рискованый финт и повредил ногу. Но перед этим он так загонял юмовцев, что играть в брейн они уже были неспособны. В общем, брейн мы у них выиграли, хотя в процессе Мельников успел ещё поскандалить с ведущим из-за какого-то его несправедливого решения. Когда мы вернулись в зал к остальным победителям первого круга, очень радостно было слышать вопросы «Где Юма?».

Второй круг мы в острой борьбе проиграли команде Козлова (да-да, звёздная телевизионная команда — Козлов, Кондратюк, Кравченко, Медведкова, Капустин, Силантьев, наполовину составленная из функционеров МАК, играла в брейн наравне со всеми, в первый и последний раз на моей памяти). Козлов стал вице-чемпионом, а Дмитрий Жарков — чемпионом брейна. А чемпиона и вице-чемпиона ЧГК я уже назвал.

Комментарии к публикации в ЖЖ