Так надо

Алине Михайлюк

В этом мире воспаленных иллюзий,
К сожаленью, все решают мужчины.
Рукопашная, прострел на картузе,
Изувеченные розгами спины

Есть отнюдь не цены женских реалий
(Хоть имеются другие примеры).
И в здоровом женском сердце едва ли
Поселяются мужские химеры.

То ли сердце у мужчины мясистей,
То ли кровь в другие входит аорты,
То ль мужчина от природы нечистый,
Так как ближе по строению к черту…

Но различны мы не только полами,
Очертаниями форм и походкой.
Показательнее мерить делами,
А с делами получается вот как:

Это мы, мужчины, стали народы
На патрициев делить и плебеев,
Потому что мы умны от природы
(От природы ум — тому, кто слабее);

Это мы, мужчины, сделали сабли,
Равносильно как кольчугу и порох.
Мы, мужчины, потому и ослабли,
Что не можем добывать из подкорок

То, на что не надо силы титана,
То, что самопроизводно сначала,
Что колюче, как каштан от платана,
Но спасательно, как доски причала

В шторм, который не осилить мотору,
И совсем напротив, в землетрясенье.
Мы, мужчины, в этот день верим в Тору
И другие атрибуты спасенья,

Потому что… потому что так надо,
Потому что так понятней и лучше,
Потому что есть в природе преграды,
Есть деление на «всадник» и «лучник»,

И деленье на «последний» и «первый»,
И движенье из ничтожества в боги,
И молекулы, делящие нервы,
И дороги, и дороги… дороги.

Ну пришел, поговорил, выпил водки,
Съел баранины, зачал себе сына,
Отдохнул, поставил парус на лодку,
Раскалил тавро, отметил скотину,

Написал «Войну и мир», был на мушке,
Отсидел в тюрьме за правое дело.
Тривиальные мужские игрушки.
А она совсем другого хотела.

А она хотела… Черт его знает,
Что у них сегодня, что — завтра,
Что у них в апреле, что — в мае,
Не считая февраля или марта.

А она возьмет, полюбит. Нет слова.
Так, из жалости, мальчишку, сыночка.
Не какого-нибудь, а никакого.
Человека. И достаточно. Точка.

И такая в этом видится сила,
И бесстрашие, что хочется яда,
Как прощения за все то, что было,
И прощения за наше «так надо».

Недавно.