Одесские ассоциации на исходе века

Я еще пишу песни и решил не включать их в этот сбор­ник. Песня должна петься, а стихи — читаться с листа. Но это сти­хо­тво­ре­ние сначала было просто сти­хо­тво­ре­ни­ем. Разве оно виновато, что стало песней?

Этот город можно видеть с моря,
Улицы, и борта самолета,
В одночасье и жуя, и споря,
И еще обдумывая что-то.

И еще обдумывая что-то.
Веря, что обдумывать — работа.

Он стоит, как кот на толстых лапах,
Знавших пыль ковров и деготь свалок.
И лениво вспоминает запах
Керосина старых коммуналок.

Керосина старых коммуналок
И колючих, высохших мочалок.

А еще похож он на удава,
Съевшего большую черепаху.
Я живу внутри удава. Справа.
От неведенья не зная страха.

От неведенья не зная страха,
Будды, Иеговы и Аллаха.

Этот город — сторож у развалин,
Подлинных, как Нотр-Дам в Париже.
Этот город дважды убивали,
И причем единожды свои же.

И причем единожды свои же.
Редкость в нем коньки, а также лыжи.

Этот город сер, но серость эта
От смешенья очень многих красок.
От покрытой охрою химеры.
До пунцово-красных щек у масок.

До пунцово-красных щек у масок,
Желтых листьев и зеленых касок.

Этот город обожает хитрых,
А еще показывать на пальцах.
Этот город с именем как титры
Фильма о космических скитальцах.

Фильма о космических скитальцах.
Фильма о космических скитальцах…

Совсем недавно.